ГОЛОС МУДРОЙ РОССИИ
В. Донской


Молокане ?! - За всю мою жизнь в России я ни разу не слышал о молоканах и не имел ни малейшего представления о существовании этой уникальной и самобытной общины. Теперь же, после второй недели Смитсонского Фестиваля Американского Фольклора, здесь в столице США, я мог бы твердо заявить о том, как хорошо я знаю молокан и насколько глубоко мое уважение к этим людям. Действительно, стоит хотя бы раз услышать душевный протяженный молоканский напев, как понимаешь, что это и есть голос мудрой, но не кричащей о себе России. Даже американцы, которые привыкли к рекламно - развлекательным выступлениям с пестрой сменой событий, били исключительно впечатлены. К сожалению, многие из них, идя посмотреть на "русских", ожидали увидеть дюжих ухарей - мужиков, в лаптях и ушанках, которые бы под балалайку и матерщину пели "три чикушки, два гуся...". Напротив, когда зрители заполняли огромный, горячий от летнего зноя шатер, их глазам открывалась совсем иная картина.
В центре сцены стояли две скамьи, на которых сидели аккуратно и чисто одетые люди. Василий Иванович Богданов громким и вдохновенным голосом произносил строки псалма, после чего все зрители погружались в мир звучного многоголосого пения. Анастасия Федоровна Богданова, Матрена Тимофеевна Щетинкина, которую все полюбили за ее остроумные шутки. Анна Николаевна Аноприкова и Анна Павловна Щетинкина вступали благозвучными высокими голосами. Им вторили более густым и низким тоном Тимофей Васильевич Щетинкин , Владимир Иванович Полстянов, а также Василий Тимофеевич и Александр Тимофеевич Щетинкины . В то же время Василий Андреевич Волков пронизывал и украшал все пение своим чудесным распевом, который казалось, лился из самой его души... Некоторые из слушающих тихо обсуждали происходящее, некоторые , закрыв глаза, молча внимали каждому звуку, некоторые с трудом пытались записать русское слово "молокане" или название псалма.
Как бы то не было, молоканское пение действительно уникально и необычно. По этому поводу г-н Ричард Кеннеди заместитель директора Смитсонского Центра Фольклорных Программ и Культурных Исследований, заметил: "музыка, как правило, направлена на увеселение и развлечение слушателей. Молоканское же пение, при всей его вокальной сложности, служит в первую очередь для духовного очищения и обогащения. Поэтому оно и западает так далеко в душу, поэтому оно и способно тронуть любого, независимо от возраста или национальности..."
Действительно, как гласит немецкая пословица "все, что делается с любовью, делается хорошо". А значит неудивительно, что молоканское пение настолько прекрасно, что очаровывает даже тех, кто не понимает русский язык, ведь оно пронизано величайшей и беззаветной любовью к Богу.
" Наше пение - для Господа, это - наша беседа с Ним", - ответил Василий Иванович, когда его спросили, что такое пение молокан. И, когда однажды я спросил Тимофея Васильевича Щетинкина о его ожиданиях от приезда в Америку, он ответил: "За те дни, которые мы были здесь, многие слушали нас. Теперь, если хотя бы часть тех, кто нас услышал, задумается о Господе, - наша цель достигнута, какая бы не шла о нас молва людская".
Признавая всю красоту звучания, я, однако, не переставал поражаться его музыкальной сложности. Технически исполнение каждого псалма зиждется на переплетении отдельных вокальных линий со своим мелодическим рисунком, своей динамикой и тоном. В результате при таком многоголосом и многомелодийном исполнении создается звучание, по сложности и профессионализму похожее на произведения Стравинского.
Интересно, что американские молокане исполняют те же псалмы немного иначе. Я задал вопрос Исаю Ивановичу Самарину, одному из духовных лидеров калифорнийских молокан, о том, какое впечатление сложилось у него от выступления русских молокан на Фестивале. "Русские молокане, - ответил Исай Иванович, - поют как бы распевнее и мягче, чем мы. Во многих псалмах, поэтому, наши мелодии отличаются. Несмотря на это, скажем, двадцать второй псалом и некоторые другие мы поем почти одинаково, и это свидетельствует о том, что лет сто пятьдесят - двести назад, очевидно, была одна и та же школа пения псалмов, один и тот же способ исполнения". После этого он добавил, что ему было очень интересно встретиться с русскими братьями по вере и что вся молоканская община в Калифорнии давно мечтала об этой встрече. Да, именно с тем и задумывалась эта программа Смитсонского Фестиваля Американского Фольклора 1995 года, чтобы американские выходцы из России и коренные россияне могли показать тысячам зрителей свои традиции и свое искусство. Неспроста программа и называлась: " Русские корни - Американские ветви: Музыка в двух мирах". Но, что очень важно, Смитсонский Фестиваль не пытался каким-либо образом влиять на манеру выступления молокан, превращать его в театральное представление в угоду публики. Фестиваль, как заметили и Ричард Кеннеди и Исай Иванович Самарин, пытался, с одной стороны, сохранить индивидуальность, духовную самобытность молоканского пения, а с другой - сделать его известным и доступным широкому кругу ценителей музыки. Но самое важное, как сказал г-н Кеннеди, это то, что записи, сделанные на Фестивале донесут пение молокан нашим потомкам через пятьдесят и сто лет. Я уверен, что когда это случится, это будет для них великим событием. В моей памяти навсегда сохранится воспоминание о том, как во время Фестиваля "русским" и "американским" молоканам в архиве библиотеки конгресса была предоставлена возможность прослушать запись с молоканского собрания 1933 года. Кто-то из американской общины узнал голос своего деда. Казалось, что запись была сделана совсем недавно, а не полвека назад. В этот момент мне стало понятно, что как бы сильно не были молокане разделены временем и пространством, есть у них нечто единое, что-то, что неподвластно никаким политическим и этническим влияниям - это их духовное пение, их любовь к Господу.